Евгений Ерёмин.

Разумеешь ли, что читаешь? Часть 2


Нельзя ли было яснее?

Когда заходит речь о том, что для более глубокого понимания текстов Библии очень полезно знакомиться с языками оригинала (древнееврейским, арамейским и древнегреческим), а также с той информацией, которая есть у нас об истории и культуре тех обществ, в которых эти тексты возникли, можно натолкнуться на возражения. «Разве Библия – не особенная, богодухновенная книга, к которой неприменимы те рекомендации, которые применимы к любой другой литературе? Разве Бог не мог высказаться достаточно ясно для всех, так, чтобы Его можно было понять, читая перевод на любой язык в любую эпоху?»

 

К сожалению, не мог. Точно так же, как Иисус, которого христиане почитают воплотившимся Богом, не мог одновременно жить в Иудее и в Японии или в Америке, быть одновременно белым и негром. Как только божественное входит в мир людей, оно вынужденно принимает все те ограничения, которые свойственны этому миру. И если речь идёт о божественном откровении, его нельзя выразить никак иначе, кроме как на определённом языке со всеми его особенностями и в рамках определённого культурно-исторического контекста. Слова, которыми будет выражено это откровение, неизбежно будут иметь принятые в данном языке значения со всеми производными смыслами, и речь будет вестись о том, что отлично известно людям данного общества, но может быть абсолютно неизвестно нам.

 

В Библии мы имеем дело с производными значениями, несвойственными русскому языку, на каждом шагу. Иисус называет двух из своих учеников «сынами грома», а спорящих с ним фарисеев – «сынами дьявола». Как это понимать? Это такие особые существа, имеющие нечеловеческую природу? Ничего подобного, просто для древних евреев слово «сын» совсем не обязательно означало биологически от кого-то рождённого. Чтобы назвать человека чьим-то «сыном», достаточно было, чтобы он был просто похож по характеру на своего «отца», имел какие-то общие черты с ним. Таким образом, Иисус говорил о том, что сыновья Зеведеевы похожи на гром, а его оппоненты из фарисеев – на дьявола. Учитывая это, мы понимаем и загадочные слова из книги Иова о том, как собрались «сыны Божии» у Бога и пришёл между ними и сатана. Сынами Божьими могли назвать кого угодно, кто как-то был похож на Бога, в частности ангелов и любых других существ, обладающих, как и Бог, чисто духовной природой и сверхчеловеческим могуществом. Таким образом, сатана – тоже «сын Божий». Однако «сын» в одном смысле может совершенно не быть «сыном» в смысле другом, всё зависит от того, по какому признаку идёт сравнение.

 

На каждом шагу мы сталкиваемся в Библии и с необходимостью знания культурно-исторического контекста. Без него совершенно непонятно, что делали римляне в Иудее (если вы это знаете, то только потому, что вам помогли историки, в самой же Библии про это не написано), почему Матфей, собиравший подати, так легко бросил всё и пошёл за Иисусом (разве он не был на государственной службе, как наши налоговые инспекторы?), и почему пророк Иона так не хотел предупредить жителей Ниневии о том, что во избежание кары Божьей им надо покаяться (разве не должен пророк Божий желать именно этого?).

 

Но дело не только в особенностях чисто языкового плана. Дело в том, что богодухновенность не означает «богонадиктованности». Если бы Бог просто диктовал пророкам и апостолам то, что они должны записать, само участие этих людей в процессе лишалось бы смысла. Достаточно было бы одного пророка, который (как, по мнению мусульман, Мухаммад) просто открыл бы людям ясно и однозначно, прямым текстом, как простой передатчик, волю Божью и все те знания, которые Бог пожелает им сообщить. Если Бог загадочным таинственным внутренним голосом просто продиктовал евангелистам то, что они должны записать, непонятно, почему никто из них не записал «полного» рассказа о жизни и учении Иисуса, а вместо этого мы имеем 4 Евангелия, причём они расходятся между собой в передаче как речей Иисуса, так и некоторых чисто фактических подробностей. Неужели Бог не мог рассказать всего достоверно и через одного человека? Если Бог просто диктовал апостолам тексты их посланий, то непонятно, почему апостол Павел порой сбивается с мысли и, не закончив фразы, начинает другую (Рим. 5:12-13, в русском переводе этот сбой искусственно прикрыт) или делает долгие отступления, потом возвращаясь к прерванной мысли (Рим. 2:12-16). Такие особенности Павловых посланий нашли свою оценку уже в 2 Послании Петра, где сказано, что в посланиях, которые «возлюбленный брат наш Павел» написал по данной ему премудрости, «есть нечто неудобовразумительное, что невежды и неутвержденные, к собственной своей погибели, превращают, как и прочие Писания». Неужели Бог не мог писать удобовразумительно? И как это Он через одного апостола называет неудобовразумительным то, что Он сам же продиктовал другому? Непонятно и то, почему в некоторых частях Нового Завета, по мнению специалистов, хромает греческий язык. Неужели Бог не мог диктовать грамотно?

 

Если на вопросы, поставленные в начале статьи, мы дали ответ «нет», то здесь мы должны будем сказать «да». Бог мог выключить разум и волю человека, погрузить его в этакий гипнотический сон, в котором он «автоматическим письмом» написал бы всё, что ему будет внушено свыше. Однако Бог так не поступает. При передаче своего слова Бог действует так же, как и при сотворении мира, когда Он вручил созданный им мир Адаму, чтобы он владычествовал над ним. Бог действует через человека, но не превращает избранного им человека в робота. Участие человека в деле Божьем осознанно, и человек несёт за это участие ответственность, всегда сохраняя свободу, вплоть до сопротивления Божьей воле (Иона).

 

Никто из библейских авторов не был подобен греческой пифии из храма в Дельфах, в которую, якобы, вселялся Аполлон, и которая под воздействием этого «прорицательного духа» в состоянии экстаза изрекала нечто бессвязное, что потом оформлялось жрецами-оракулами в туманные предсказания.

 

Евангелист Лука в своём Евангелии объясняет, как родилось его произведение: «Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова, то рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил, чтобы ты узнал твердое основание того учения, в котором был наставлен» (Лук. 1:1-4). Сторонники идеи о «богонадиктованности» Священного Писания должны после такого введения забраковать это Евангелие как недостойное включения в разряд священных книг. Ещё бы, ведь автор ясно говорит, что он не написал всего сразу, под воздействием какого-нибудь пророческого духа, а занимался «тщательным исследованием», и сделал это, взяв пример с тех, кто уже составляет подобные повествования. Где же здесь богодухновенность? Ответ прост – богодухновенность именно в той идее, что надо бы провести такое исследование и написать повествование так, как это уже делают другие. Ну и в направлении автора Духом Святым в ходе этого исследования и написания.

 

Судя по свидетельству историка ранней церкви Евсевия Кесарийского, примерно такими же были и мотивы написания остальных Евангелий. Марка жители Рима попросили записать проповеди Петра (Марк служил Петру переводчиком, так как рыбак Пётр, видимо, плохо говорил по-гречески), и он записал так, как помнил. Иоанн писал потому, что посчитал, что авторы уже существовавших Евангелий упустили много существенных моментов в наставлениях Иисуса, и поэтому его Евангелие состоит в основном именно из длинных речей, которых нет у других евангелистов. Анализ текста Евангелия от Матфея показывает, что мы имеем перед собой не оригинал, а перевод с арамейского, который был составлен на основе более ранних записей отдельных изречений Христа (логий). Кроме того, схожесть целых кусков текста говорит о том, что евангелисты (кроме Иоанна) явно списывали друг у друга, добавляя при этом дополнительные имевшиеся у них сведения. То есть очевидна не диктовка авторам уже готового текста, а их личное творчество, на которое они были вдохновлены Богом. Более того, судя по 1 Петра 1:10, апостол считал, что и ветхозаветные пророки не просто были «секретарями» у Бога, а занимались «исследованиями и изысканиями».

 

При таком понимании богодухновенности становится ясным, что во всех библейских книгах неизбежно должны были отразиться особенности личности их авторов. Более того, они могли привлекать для своих повествований не только свои духовные откровения, но и свидетельства других людей, письменные документы (например, царские указы), цитировать иные книги («Книга браней Господних» – Числа 21:14, пророчества Еноха – Иуды 14). Далее, в их произведениях должны были отразиться особенности принятого в эпоху их создания мировоззрения (культурно-исторический контекст) и они должны были оформиться в оболочку свойственных тогдашней культуре литературных жанров. Ведь авторы неизбежно должны были выражаться не просто понятным языком, но и в рамках привычных им самим и их читателям представлений о мире, и в привычной им форме.

 

А значит, мы опять приходим к тому, что для более полного понимания Священного Писания нам может оказаться очень полезным знакомство с особенностями древних языков и культурно-историческим контекстом эпохи.